Ранняя история Воронежа – это не просто плавное повествование, а оглушающее сражение, полное лязга сабель и грохота пушек, пропитанное запахом пороха, конского пота и степной полынью. Она рассказывает о мужественных людях, отстаивавших власть своих государей в Диком поле, и решительных авантюристах, которые добывали оружием богатство и славу. Воронеж ждет своих Вальтеров Скоттов и Генриков Сенкевичей: интриг и подвигов здесь хватит не на один роман. Город неоднократно сжигали и разоряли, но каждый раз он восставал из пепла, подтверждая, что Россия вернулась в эти места всерьез и навсегда. РИА Воронеж попыталось приоткрыть дверь в бурную молодость этого города-крепости, расположенного на южном фронтире.
Основывая в Диком поле, неподалеку от слияния рек Воронежа и Дона, новую крепость, последний из рода Рюриковичей – царь Федор Иванович – прекрасно понимал, что рискует: эти благодатные земли с изобилием диких животных и рыбы, а главное, черноземом, были интересны и другим великим державам Восточной Европы – объединенному польско-литовскому государству Речь Посполитая и Османской империи.
Неудивительно, что твердыня не простояла и пяти лет – уже в 1590 году ее сожгли малороссийские казаки, которых в России тогда именовали черкасами, так как понятие «украинцы» в те времена еще не существовало. Черкасы были подданными Польско-Литовского государства Речь Посполитая.
Обстоятельства этого происшествия были изучены воронежским историком-медиевистом Олегом Скобелкиным и изложены в дипломатической переписке с Речью Посполитой: Москва и Варшава предъявляли друг другу претензии, одной из которых было сожжение нового города в пограничье.
Как следует из источников, в апреле черкасы из Канева, Черкас и Переяславля во главе с атаманами Денисом Селепским, Бораном и Гусаком «приходили ко государеву украинному городу к Воронежу», где воеводствовал Иван Шибановский-Долгоруков.
Следует отметить, что Воронеж ни к какой украинской державе не имел отношения – речь шла скорее об окраине государства. Отряд черкас насчитывал 600 человек, что для того времени было достаточно крупным формированием. Нежданные гости прислали своих представителей с просьбой «промышляти» вместе с воронежцами против общего врага – крымских татар.
Делегацию приняли с радушием, как единокровных и единоверных братьев: «поили и кормили», а после дружеского застолья оставили переночевать в остроге, позаботившись и о припасах для отряда.
Такое доверие вполне объяснимо. Черкасы, хоть и были известны разбойничьим образом жизни и служили другому государю – королю польскому и великому князю литовскому Жигимонту, между Русским царством и Речью Посполитой в тот момент был мир, и их подданные могли выступить как союзники.
Но, видимо, гости так и не уснули: вскоре отряд ворвался в крепость. «Город сожгли, и государева воеводу убили, и людей многих побили, а иных сожгли, а иных живьем поимали, и многие убытки починили», – описывают события той ночи документы.
Как именно была захвачена крепость, остается загадкой. Логичнее всего предположить, что отряд незаметно подкрался к стенам, а посланцы, как греки в Трое, сняли часовых и открыли ворота изнутри.
Согласно источникам, черкасы нанесли убытки на астрономическую сумму – 40 тыс. рублей. Олег Скобелкин уверен, что в Воронеже не могло быть ни таких денег, ни столь дорогого имущества. Ученый предполагает, что русские дипломаты намеренно завысили сумму ущерба и масштабы разорения, чтобы поторговаться с поляками.
Тем не менее, других данных у нас нет, и если верить документам, остается заключить, что захват Воронежа был не случайностью, а хорошо спланированной операцией. Возможно, у черкасских атаманов были в крепости свои люди, которые помогли выбрать подходящий момент для нападения.
После этого Воронеж пришлось отстраивать заново: по приказу царя его восстановили воевода князь Григорий Долгоруков-Чорт, голова Гура Вендеревский и Петр Суворов.
Судьба воронежской крепости в миниатюре отразила недалекое будущее всей страны. Уже через несколько лет Россия, обманутая самозванцами, будет ввергнута в Смуту, а страну наводнят польские завоеватели и черкасы. И именно в Воронеже разыграется финальный акт этой трагедии.
Летом 1613 года в Воронеж бежал с верными казаками авантюрист Иван Заруцкий, а с ним – жена первого и второго Лжедмитриев Марина Мнишек и ее малолетний сын Иван Воренок. Здесь казаки вступили в бой с настигшим их воеводой Иваном Одоевским. С уцелевшими соратниками Заруцкий смог переправиться через Дон и бежал дальше – к Астрахани.
Сражаться с врагом горожанам приходилось часто, и они бились самоотверженно: во-первых, защищали свои семьи и имущество, а во-вторых, получали награды и возможность продвигаться по служебной лестнице, – говорит историк Николай Сапелкин.
Уже в 1617 году на Воронеж снова напали казаки-черкасы, ведь Речь Посполитая считала эти черноземные земли вплоть до Ельца своими. На этот раз исход был прямо противоположным. Разгорелся бой в слободе Чижовка, у Бархатного бугра, который и сегодня предпочитают посещать любители одноэтажного Воронежа. И хотя наши предки были меньшинством, они «от города отбили и прогнали, и многих побили, а иных живьем поимали».
После этого наступило затишье, но в 1632–1634 годах, использовав момент, когда Россия воевала с литовцами за Смоленск, на южные рубежи, которые защищал Воронеж, вновь стали совершать набеги крымские татары, вассалы турецкого султана. Эта угроза не позволяла освоить плодородные земли – ведь каждого, кто здесь обосновался, могли захватить в плен и продать в рабство на рынке в крымской Кафе, ныне Феодосия.
В апреле 1637 года донские казаки осадили турецкую крепость Азов у донского устья. Воронеж активно участвовал в снабжении донцов: в мае дворянин Степан Чириков повел отсюда речной караван из 49 стругов – плоскодонных парусно-гребных судов – и доставил казакам государево жалованье: порох, 50 пушечных ядер к 84 пищалям, сукно и 2 тыс. рублей.
Месяц спустя крепость пала, и Воронежский край на несколько лет получил новую передышку от набегов. Но уже в 1641 году началось героическое Азовское сидение. Казаки выдержали осаду, отбив все атаки огромного турецко-татарского войска. Однако в 1642 году Азов пришлось оставить: царь не решился принять его «под свою руку», так как это означало войну с тогдашней сверхдержавой – Турцией.
В итоге татары возобновили свои атаки на Воронежский край. К этому добавился кризис 1640-х годов: из-за неурожаев подорожали хлеб и другие продукты, стало не хватать корма для скота.
Тем не менее, самому городу вряд ли что-то грозило, – замечает Николай Сапелкин. – Татары плохо умели штурмовать стены. Для них было важно блокировать крепость, чтобы свободно грабить округу, захватывая пленных и скот.
Тем, кто не мог укрыться за стенами, приходилось туго. Вот что докладывали в 1644 году атаманы села Ступино, ныне Рамонский район: «Воюют нас крымские и ногайские люди. Не пашем мы хлеба, ржи и яри не сеем за частыми татарскими приходами четвертый год... На боях мы, холопы твои, татар побивали и ранили многих, и нас... и от тех ран стали мы увечны, бесконны и бессемейны». Согласно документам, в том же году татары пленили 204 человека и убили четырех ступинцев, угнали из села 3097 лошадей и «всякую мелкую животину».
Эпоха регулярных набегов в основном закончилась после того, как в 1658 году была достроена Белгородская засечная черта, состоящая из городов-крепостей, валов, рвов, острогов, надолб, засек, а также естественных препятствий – рек, болот, балок и лесов. Конница не могла преодолеть эту оборонительную линию, а без коня татарин был беспомощен, – рассказывает историк.
Последним аккордом стало нашествие 1659 года. Украинский гетман Выговской изменил России и заключил союз с крымским ханом Мухаммед-Гиреем, который с огромной ордой обошел Белгородскую черту с запада и вторгся в Черноземье. Татары разгромили село Карачун, но на Воронеж так и не пошли.
В следующем году Россия ответила. Из Воронежа в низовья Дона двинулся восьмитысячный отряд солдат и стрельцов под командованием воеводы Семена Хитрово. Действия русских войск под Азовом окончательно обезопасили наши земли.